Кто-то убеждён, что Саша Соколов — последний русский писатель, а его произведение «Школа для дураков» — один из самых влиятельных современных русских романов.
Мне не быть в ряду тех, кому понравилось это произведение. Да, я тупой и ничего не понял. Но по поводу этого бессвязного текста сказать нечего. Хоть и стараюсь дочитывать книги до конца, иногда происходит и по-другому. «Школа для дураков» — такой случай.
Увы, споткнулся о порог вхождения. Тяжело читать по три страницы потока сознания без знаков препинания зачем это вообще нужно и чем оправдан подобный стилистический приём и издевательство над русским языком и теми кто это читает я простите не знаю. В «Школе» такой поток — плохо проработанная имитация внутреннего монолога с самим собой и вставками посторонних мыслей. Я знаком с приёмами постмодернизма и люблю их, но встречал более удачные примеры использования.
Смысл упраздняется в угоду концепции, что в свою очередь сказывается на его глубине. Из-за особенностей построения и стилистической необычности текста размывается нить сюжета, теряются временные рамки. Пропадают зацепки времени, места действия. Авторская цель достигнута, но читателю придётся спотыкаться, пробираясь через этот бурелом. И хорошо, если итог придётся ему по душе.
Да, местами красивый язык. Можно взглянуть на мир глазами ребёнка, да и дурака к тому же. Можно вспомнить, что и ты точно так же время от времени ведёшь беседы с самим собой. Всё. Это книга для эстетов: посмаковать одно предложеньице, другое, плавно перейти к следующему.
Из-за количества написанных романов Саша Соколов некоторыми сравнивается с Сэлинджером. Совпадение или нет, но «Над пропастью во ржи» — тоже в моём списке переоценённых произведений. Да и не меряется литературный талант количеством романов и навешанных ярлыков. Важна сила самого текста.
«Школа для дураков», как и Саша Соколов, не для всех и каждого. Точно не для меня. В книге встречаются красочные описательные образы, в которые всматриваешься и получаешь удовольствие. Но и только. Оставим восхитившегося «Школой» Набокова в стороне и двинем дальше, к вещам более понятным и менее экспериментальным.
Увы.